I. Самоубийство
Ранним вечером в понедельник 15 июля 1878 года доктор Бернье де Бурнонвиль был вызван запиской полицейского комиссара 7-го арондисмана города Парижа явиться по адресу набережная Вольтера, дом 5, для судебно-медицинского освидетельствования трупа.
В указанном доме доктора встретили консьерж Анри Дегрэ и комиссар полиции Жиль с участка Святого Фомы Аквинского. Они поднялись на третий этаж и вошли в квартиру, дверь которой была вскрыта при них слесарем, вызванным ранее по указанию комиссара.
— Почему вы написали в записке, что речь идет о мертвеце, если вы не заходили в комнаты? — спросил Бурнонвиль комиссара.
— Запах, дорогой доктор, запах. Трупный дух, так сказать, — ответил комиссар Жиль.
Покойник мужского пола, одетый в дорожное платье, сидел в кресле посреди бедно обставленной комнаты спиной к двери и лицом к окну. Доктор производил осмотр и диктовал комиссару:
— Труп мужчины примерно 50 лет от роду находится в кресле в сидячем положении; туловище сильно наклонено вправо, так, что кисть правой руки касается пола. Имеются очевидные признаки глубокого разложения, голова свешивается на правое плечо и совершенно изуродована. В надподъязычной области обширная рана с неровными краями, пояском осаднения и налипшими частицами пороха. В теменной области две раны звездчатой формы с вывернутыми наружу краями, без пояска осаднения. Кости и мягкие ткани лица почти полностью разрушены повреждающим действием выстрелов, гнилостными процессами и личинками насекомых. Трупное окоченение разрешилось. Меток с именем владельца на одежде не найдено. Шестизарядный револьвер с четырьмя патронами в барабане лежит на полу справа от трупа. Рядом с револьвером — забрызганная кровью и мозговым веществом раскрытая книга в мягкой обложке. На титульном листе написано: «Алчущие, сочинение Мориса Жоли, издатель Э. Дантю, Париж, 1876 год»1. Очевидно, два выстрела были произведены почти одновременно в надподъязычную область с дистанции неполного упора из означенного револьвера. А что у вас, комиссар?
— Пять незапечатанных писем за подписью «Жоли». Первое адресовано держателю меблированных комнат «Отель де Франс» в доме 5 по улице Бон. Просит сообщить родственникам о его смерти. Второе — матери и сестре, третье — брату. Еще два письма — членам Парижской коллегии адвокатов. Очевидное самоубийство, — подытожил комиссар. — Но как вы объясните, доктор, что покойник сделал второй выстрел и почему труп не свалился с кресла, а остался сидеть?
Бурнонвиль ответил, что последнее обстоятельство может объясняться центральной судорогой и мгновенным наступлением стойкого окоченения при разрушении продолговатого мозга.
— А второй выстрел мог быть произведен в результате судорожного сокращения мышц кисти. Если этот револьвер обладает механизмом самовзвода, то он вполне мог выстрелить повторно, когда палец непроизвольно нажал на спусковой крючок второй раз.
— Да, это Лефоше 58-го года с самовзводом, — подтвердил комиссар, — мой табельный точно такой же.
От консьержа толку было добиться трудно, он весь дрожал и скулил: «Какое несчастье, ах, какое несчастье, что же мне теперь делать». Тем не менее он сообщил, что покойник был адвокатом по фамилии что-то вроде Жоли или Жолли и что этот господин только совсем недавно к ним заселился. С неделю назад, 7 июля, в воскресенье, около 11 часов утра жилец сказал консьержу, что собирается уехать за город. Тогда же он забрал ключи у приходящей уборщицы, и в понедельник она не смогла попасть в его квартиру. С тех пор, то есть с 11 часов утра 7 июля, никто господина Жоли больше не видел.
— Температура воздуха в Париже вчера и сегодня доходила до 25 градусов по Цельсию, но до этого было прохладно, не более 17. Поэтому я полагаю, что смерть наступила между 7 и 10 июля, причем скорее раньше, нежели позже, — сказал доктор.
Эти соображения удовлетворили полицейского. Самоубийство не вызывало у него никаких сомнений. Консьерж, охая и вздыхая, спустился к себе. Комиссар отправился в участок писать рапорт.
* * *
Бурнонвиль вышел на набережную. Было еще светло. По улице Бонапарта он дошел до бульвара Сен-Жермен, сел на скамью и стал размышлять. Можно ли по почерку в предсмертном письме отличить самоубийцу от человека, которого понуждают написать письмо перед тем, как его убить? Или, в более общем плане, можно ли по почерку или по каким-то внешним признакам распознать потенциального самоубийцу подобно тому, как мы распознаем врожденного преступника? Если бы это было так, то многие самоубийства можно было бы предотвратить, например, помещая таких людей под надзор в Бисетр или Сальпетриер. По крайней мере, можно было бы не допускать подозрительных иностранцев приезжать к нам с целью лишить себя жизни. С тех пор как во Франции смерть из религиозного таинства превратилась в акт гражданского состояния, Париж стал буквально местом паломничества будущих самоубийц.
Доктор припомнил пару молодых англичан, выставленных на публичное опознание в морге у Архиепископского моста в 1874 году. Юноша и девушка приехали в Париж, остановились в дорогом отеле, возлегли, так сказать, на ложе любви и в момент наивысшего наслаждения оба выпили синильную кислоту. Это двойное самоубийство влюбленных было чистейшей воды Japonisme2...
--------------------
III. Посмертная слава
Имя Мориса Жоли продолжало изредка всплывать в воспоминаниях современников еще в течение пяти-шести лет после публикации заметки Пруста. Наш герой упоминался то в связи с тюрьмой Святой Пелагии, где он отбывал срок за издание «Разговоров Макиавелли и Монтескьё в царстве мертвых», то в связи с Парижской коллегией адвокатов и судебными сплетнями. А потом даже отзвук его имени затих. Но в 1921 году разразился невероятный скандал, и о Морисе Жоли заговорили, причем очень громко и все разом — и далеко не только во Франции. Тут нужно сообщить читателю некоторую предысторию.
В 1902 году в петербургской газете «Новое время» журналист Михаил Меньшиков сообщил о существовании некоего документа, описывающего еврейский тайный заговор против человеческого рода25. В 1903 году Павел Крушеван опубликовал в девяти номерах петербургской газеты «Знамя» статью «Программа завоевания мира евреями», включавшую в себя текст некоего документа, озаглавленного «Протоколы заседаний Всемирного союза франмасонов и сионских мудрецов»26. В 1904 году «Протоколы» Крушевана перепечатал Ипполит Лютостанский в книге «Талмуд и евреи»27. После этого «Протоколы» выходили в печати в разных вариантах и под разными названиями еще несколько раз, и, наконец, зимой 1905 года «Протоколы собраний сионских мудрецов» были изданы Сергеем Нилусом в книге «Великое в малом и антихрист как близкая политическая возможность»28.
Суть означенных «Протоколов» заключается в том, что евреи собираются захватить мир и подчинить себе цивилизованные народы. Для достижения этой цели они, т. е. евреи, в лице своих старейшин, «сионских мудрецов», разработали план и теперь этот план поэтапно осуществляют, чему не счесть доказательств. Когда Николай II в 1906 году прочитал «Протоколы» в книге Нилуса, он написал на полях: «Какая глубина мысли! Какая предусмотрительность! Какое точное выполнение своей программы! Наш 1905 год точно под дирижерством мудрецов. Не может быть сомнения в их подлинности. Всюду видна направляющая и разрушающая рука еврейства»29.
В издании Нилуса документ состоял из 24 протоколов, 24 шагов по установлению еврейского владычества над миром, и включал в себя политическую, экономическую и социальную программы. Уничтожение аристократии, захват экономики и финансовой сферы, порабощение общественного мнения через средства массовой информации, внедрение евреев в органы правосудия и государственного управления, раскол в христианстве, террор и репрессии, «убийство старого общества и воскрешение его в новом виде» и, наконец, возведение на всемирный трон потомка царя Давида. После изложения этой «программы» следуют «Необходимые разъяснения» Нилуса: «Подписано сионскими представителями 33-й степени. Эти протоколы тайно извлечены (или похищены) из целой книги протоколов. Всё это добыто моим корреспондентом из тайных хранилищ Сионской главной канцелярии, находящейся ныне на французской территории».
Издания «Протоколов» множились, тиражи увеличивались, а русский бунт набирал обороты. В 1917 году произошла так называемая Великая Октябрьская социалистическая революция — и в России началась гражданская война. Популярность «Протоколов» в белом движении была невероятной: в конечном счете всё зло — в евреях, революцию сделали евреи, большевики — все как один — евреи и т. д., и т. п., и всё это было предсказано в «Протоколах». Подогреваемые «Протоколами» еврейские погромы в ходе гражданской войны достигли неслыханного ранее размаха.
В 1920 году «Протоколы» стали главным средством антисемитской пропаганды по обе стороны Атлантики. Они были переведены с русского языка на немецкий, английский, французский и наводнили Европу и обе Америки в качестве подлинного документа. Наконец-то найдена подоплека текущих событий! Враг определен, осталось его уничтожить.
И тут совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба, в трех номерах лондонской газеты «Таймс» за 16, 17 и 18 августа 1921 года выходит статья30, в которой убедительно доказывается, что «Протоколы сионских мудрецов» являются плагиатом книги Мориса Жоли «Разговоры Макиавелли и Монтескьё в царстве мертвых». Бабах!
Все разом бросились читать «Разговоры Макиавелли и Монтескьё». Наконец-то Морис Жоли обрел славу! Позже, в 1934 году, Фернан Коркос написал: «Даже Морис Жоли, обладавший безграничной фантазией, не мог представить себе, что его труд получит всемирную известность благодаря тому, что преступления, в которых он обвинял Наполеона III, будут вменены в вину евреям».
Суть «Разговоров» Мориса Жоли такова. Монтескьё — пророк Просвещения, возвышенная душа, видит в людях хорошее, верит в победу добра, рассуждает о царстве закона, разделении властей, умеренном правлении и гражданских свободах. Циник Макиавелли спорит с Монтескьё, доказывая своему оппоненту, что править народами следует при помощи силы и хитрости. На протяжении 25 разговоров Макиавелли рассказывает Монтескьё, как за двадцать лет, шаг за шагом, проводя политические, экономические и социальные преобразования, можно демократическое государство превратить в деспотию. Для этого надо уничтожить аристократию, захватить экономику и финансы, поработить общественное мнение через средства массовой информации, внедрить своих приспешников в органы правосудия и государственного управления, подчинить себе духовенство и, наконец, при помощи террора и репрессий разрушить старое общество и создать новое, в котором у людей не будет даже потребности в свободе. Французскому читателю времен Второй империи было совершенно очевидно, что Жоли в образе Макиавелли вывел...
